Flight to sky

"— Купил квартиру, приюти сестру! Ты обязан! – позвонила мать и тут же в дверь постучали
Роман уже заканчивал ремонт на балконе. Оставалось совсем немного, но неожиданно зазвонил телефон. Мужчина снял перчатки, дотянулся до тумбочки и выдохнул сквозь стиснутые зубы. «Людмила». Его мать была подписана именно так. Потому что язык не поворачивался называть её матерью. Людмила оставила сына, когда ему было четыре года. После развода с мужем она потребовала, чтобы ребёнка он оставил себе. Новый мужчина не желал, чтобы его жена вошла в его семью с ребёнком, и она согласилась с его требованиями, сделав выбор не в пользу сына. Людмила не звонила сыну, не приезжала на его дни рождения. Казалось, что она просто вычеркнула его из своей жизни. Она платила жалкие копейки, чтобы не копились долги по алиментам. Это было всё, что получал Роман от матери.
— Слушаю, — ответил Роман, хотя и не хотел говорить с женщиной, которую считал чужой.
— Сыночек, здравствуй! Как дела у тебя? Что нового?
Голос Людмилы звучал приторно сладко. Она вернулась в жизнь сына пару лет назад, когда узнала, что он добился определённых успехов и устроился на относительно неплохую работу. До этого момента она даже не пыталась выйти на связь, но в последнее время зачастила со звонками и просьбами помочь.
— У меня всё нормально. Занят, поэтому говори сразу, что хотела.
Роман говорил сухо. Он всем своим видом показывал, что разговоры с матерью ему не интересны. Наверное, ему следовало прямо попросить Людмилу больше не звонить? Но он был воспитан совсем не так… Из благодарности матери за то, что родила его и первое время была матерью, он помогал ей время от времени.
Когда Людмила ушла, отец Романа быстро привёл в дом другую женщину. Тогда ещё маленький мальчик боялся мачехи, думал, что она будет ненавидеть и обижать его, но Алёна Максимовна оказалась очень хорошей женщиной. Она быстро привязалась к ребёнку и стала ему самой настоящей матерью. Алёна Максимовна не требовала, чтобы Роман называл её мамой. Она просто дарила ему свою любовь и заботилась о нём. Отец у Романа был непостоянным человеком. Он достаточно быстро устал и от второго брака и завёл отношения на стороне. Терпеть такое предательство Алёна Максимовна не собиралась. Она подала на развод с мужем. Роману тогда только исполнилось десять. Он боялся, что придётся привыкать к новой мачехе, что она может оказаться совсем не такой, как Алёна Максимовна. Однако Алёна решила побороться за ребёнка, которого уже считала за эти годы своим сыном. Отец не стал спорить, его не сильно-то заботила судьба мальчика. Так Рома остался жить с мачехой. Всё, что он получил сейчас, было благодаря ей одной. Алёна Максимовна всегда поддерживала Романа, во всех начинаниях она старалась оказать любую помощь. И он был ей очень благодарен. Ей, а не своим биологическим матери и отцу.
— Что же ты так сразу? Думаешь, что я не могу позвонить своему сыну просто так?
— Ты слишком поздно вспомнила, что у тебя есть сын, — ответил Роман, нервно усмехнувшись. – Снова хочешь попросить денег? У меня сейчас нет возможности тебе помочь.
— Денег? Я не планировала просить у тебя денег!.. И какое у тебя мнение о родной матери? Надо было мне заняться твоим воспитанием в детстве, — тяжело вздохнула Людмила.
— Надо было, — вторил Роман. – Теперь уже поздно думать об этом. Так что ты хотела? Если просто спросить, как дела, то я занят.
— Я слышала, что ты купил квартиру. Тётя Галя сказала. Поздравляю. Молодец. Я тобой горжусь. Приюти теперь сестру у себя. В нашем городишке работу нормальную не найти, а она молоденькая, ей нужно устроиться в этой жизни, чтобы как ты добиться успехов. Ты ведь обязан поддерживать свою семью!
— Обязан? Свою семью? – переспросил Роман, не веря собственным ушам. – Ты сейчас серьёзно? Я даже не знаю эту сестру.
В дверь квартиры постучали. Роман нахмурился. Гостей он не ждал. Его девушка сейчас была на работе, да и если бы она решила прийти к нему, могла открыть своим ключом.
— Ты не имеешь права так со мной разговаривать! — голос Людмилы в трубке вдруг стал визгливым, обиженным. — Я тебя родила, я алименты платила! Не оставляла я тебя, просто… обстоятельства так сложились! А ты теперь нос воротишь, мать родную не уважаешь!
Роман уже не слушал. Он смотрел на дверь, откуда доносился настойчивый стук. Короткий, резкий, словно тот, кто стучал, не привык ждать. Мужчина сделал несколько шагов по коридору, продолжая слушать возмущения матери.
Открыв дверь, Роман замер. Пальцы сжали телефон так, что захрустел чехол. На пороге стояла хрупкая девушка, похожая на его мать. Его сестра? Злата? Родственница, о существовании которой он знал, но знаком с ней не был. Она улыбнулась — не застенчиво, а скорее самоуверенно, чуть приподняв подбородок.
— Привет, братик, — сказала Злата, не спрашивая разрешения. Она перешагнула порог, закатывая чемодан в квартиру. — У тебя тут ничего так. Тётя Галя говорила, что ты хорошую квартиру купил. Молодец.
Роман кашлянул, не в силах сказать ни слова.
— Вот так ты просишь о помощи, значит? – спросил мужчина в трубку, сглатывая тугой ком, вставший в горле. – Поставить меня перед фактом, что она приедет, решила?
— Так ты что, выгонишь её? — в голосе Людмилы прорезались железные нотки. — Роман, я о тебе в детстве заботилась! Алименты платила! А ты теперь должен своей семье помогать.
Роман сбросил вызов. Он не видел смысла продолжать телефонный разговор, когда перед его глазами появилась реальная проблема. А как ещё было воспринимать сестру, которую он не приглашал?
Не глядя на сестру, он зашёл на кухню, положил телефон на стол и несколько раз глубоко вдохнул, глядя в стену. Злата тем временем уже прошла в гостиную, открыла дверь в спальню, заглянула на балкон, где валялись инструменты.
— А где я буду спать? — спросила она таким тоном, будто это был не вопрос, а констатация факта. — В спальне, наверное, там кровать большая.
— Ты поживёшь несколько дней, пока не найдёшь съёмную квартиру и работу, — Роман повернулся к ней, скрестив руки на груди. — Недельку, максимум две. Это понятно?
— Ну конечно, — легко согласилась Злата, уже открывая шкаф в прихожей и заглядывая внутрь. — Ой, у тебя тут какой порядок, но я бы на твоём месте всё перевесила по-другому.
Она улыбнулась той же сладкой, приторной улыбкой, которую Роман видел на лице своей матери. И в этот момент он понял, что совершил ошибку, впустив её. Но выставить сразу, в первый же вечер, не поднималась рука. Всё-таки девчонка, а на улице темнело... Продолжение чуть ниже в первом коменте"